День в чужом городе
Mar. 10th, 2008 09:14 amСнова уезжала на несколько дней. Прилетела в метель, выставка совсем небольшая, конференция не слишком интересная, хотя есть местные очень талантливые специалисты. Таксисты или молчаливы, или безостановочно жалуются на жизнь, чемодан отстал от меня в Брюсселе на пересадке. Во всяком случае, я на это надеюсь. В нем любимые туфли и брюки ДГ.
Но в целом все прекрасно. Жизнь, как всегда, удалась. Когда просыпаешься утром в чужом городе, первые мгновения ты не знаешь, где ты. Это просто комната в Другом Месте, незнакомая картина на стене. За окном сосны и серое небо, остатки снега пятнами на зеленой траве. Пустой ресторан, на чайном столе одна чашка и мятая булочка с шоколадом, в фруктовом салате не осталось ничего, кроме яблок и апельсинов, остатки хлеба подсыхают без салфетки. Счастье. По сравнению с сотнями завтраков в толпе, состоящей в основном из мужчин в костюмах, на тарелках у которых одно и то же – сыр, ветчина, омлет, гренки. Если они уже встречались с кардиологом, сыр будет белым, ветчина нежирной, а вместо омлета они будут покорно есть овсянку из девичьей мисочки.
Такси, двадцать минут до центра города. Работа была вчера, и снова будет завтра, а сегодня – выходной. Пустая площадь перед ратушей, налево – Золотые Ворота, направо – бутик Эскада. В костеле Остробрамской Божьей Матери поет хор, по брусчатке громко стучат каблуки и легко звучат шаги монахинь, спешащих по своим делам, негромко переговариваясь на незнакомом, смутно понятном языке. Ворота действительно золотые, или кажутся такими на фоне псалмов.
От ратуши вверх, мимо бесчисленных витрин, в которых янтарь – белый, золотой, красный, зеленоватый, с голубыми нитями, черными прожилками, жемчужными пятнами. Браслеты, кольца, запонки, ножи, зажигалки, корабли и слоны, черепахи и бабочки. В книжном магазине, после часа сладостного перебирания, в руку падает сборник пьес Володина, неожиданная удача в ту секунду, когда идея покупки прочитанного сто лет назад Перес-Реверте начинает казаться здравой. Впрочем, его действительно можно покупать в любой момент, на последней странице его романов зашифрована магическая формула уничтожения любых воспоминаний о содержании.
Кафедральный собор на главной площади сияет белизной под красным камнем башни на холме. Современные двери с фотоэлементом, сверкающая новизной роспись, серебряные доспехи средневековых королей, темное лицо Богоматери в тяжелой серебряной ризе. Золото, мрамор, высокое небо сводов, дрожащие стволы органа. Полированные скамьи, орган заливает звуком пространство, уничтожает время, высвечивает лица святых – Тадеуш, Бенедикт, Иаков Младший, незнакомые имена, неизвестные подвиги.
После органа хочется воздуха, чужой болтовни в толпе. Еды. За соседним столиком забытая звезда прошедшей эпохи, исчезнувшей страны, капризно жалуется на невозможность остаться незамеченной. Ей было бы проще, не носи она яркий шелковый платок и огромные темные очки в пасмурный день, да она и сама это знает. Прелестная официантка, широко улыбаясь, приносит пиво и горячий суп в круглом хлебе, пахнущем тмином. Что может быть вкуснее, за деревянным столом, в полутьме, под хохот и крики из соседнего зала?
На улице теплеет, на башне ветрено, винтовая лестница головокружительна, но невелика. Латы рыцарей шестнадцатого века не так малы, как во французских музеях, мечи, которых боялась Европа, вытянулись во весь свой огромный рост в аккуратных витринах и устало поблескивают на черном бархате.
Стены бенедиктинского собора разбиты, тяжелые двери скрипят, дивная резьба алтаря повреждена, но вездесущие японские туристы щелкают затворами камер. В музее янтаря лупы превращают крошечную древнюю тысяченожку в чудовище, застывшее в темном золоте.
Чтобы попасть во францисканский Собор Святого Духа, приходится пройти темным коридором, размытые фрески на стенах которого грозят неминуемыми адовыми муками – скелеты, багровые языки пламени, стертые лица грешников. Внутри небесная лазурь, золотые херувимы, темные лики святых, мраморные доски с благодарностями коллегам по ордену. Снаружи темнеет, художники, не торопясь, собирают картины. В кафе играет джаз, молоденький официант широко улыбается и с сильным акцентом несколько раз спрашивает, хорош ли кофе, удался ли десерт. Радуется еще одному заказу, приносит имбирный чай, потом счет, а потом, сильно покраснев, тюльпан и трогательно говорит: «Цветок для красивой девочки, пожалуйста».
Снова ратушная площадь, филармония совсем рядом. Оживленная толпа, пахнет духами, много цветов, в зеркалах отражаются вечерние платья. Балкон переполнен, свет гаснет, дрожащим голосом ведущая объявляет « Харизматикас виртуозас Денисас Мацуевас! Денис Мацуев!» Великолепный Мацуев замирает перед огромным Стейнвеем, поднимает руки, слегка улыбается и касается клавиш, и в воздух льется, брызжет кружевом концерт Чайковского. Светлое брюхо рояля наливается золотым светом и сияет, переливаясь в волнах волшебного звука. Лист, Мусоргский, неистовое форте, в черном лаке отражения красный бархат почернел и налился музыкой. Зал безумствует, грохочет аплодисментами, снова и снова встает, кричит «Браво» и даже беззащитно пищит, музыкант щедро бисирует, но на четвертый раз понятно, что сейчас все кончится, с этим безумным последним фортиссимо.
В такси невозможно слышать обычное радио, звуки настоящей музыки еще живы, но обычная жизнь их снова смывает, они тают, исчезают, оставляют о себе только воспоминания – вот серебряное сопрано Миши Накамура в Токио, вот Норма Фантини в Торре Дель Лаго, вот Рей Чарльз в Петербурге. Вот рояль Дениса Мацуева в Вильнюсе. Как легко коллекционировать то, что не нужно хранить в сейфах.
Но в целом все прекрасно. Жизнь, как всегда, удалась. Когда просыпаешься утром в чужом городе, первые мгновения ты не знаешь, где ты. Это просто комната в Другом Месте, незнакомая картина на стене. За окном сосны и серое небо, остатки снега пятнами на зеленой траве. Пустой ресторан, на чайном столе одна чашка и мятая булочка с шоколадом, в фруктовом салате не осталось ничего, кроме яблок и апельсинов, остатки хлеба подсыхают без салфетки. Счастье. По сравнению с сотнями завтраков в толпе, состоящей в основном из мужчин в костюмах, на тарелках у которых одно и то же – сыр, ветчина, омлет, гренки. Если они уже встречались с кардиологом, сыр будет белым, ветчина нежирной, а вместо омлета они будут покорно есть овсянку из девичьей мисочки.
Такси, двадцать минут до центра города. Работа была вчера, и снова будет завтра, а сегодня – выходной. Пустая площадь перед ратушей, налево – Золотые Ворота, направо – бутик Эскада. В костеле Остробрамской Божьей Матери поет хор, по брусчатке громко стучат каблуки и легко звучат шаги монахинь, спешащих по своим делам, негромко переговариваясь на незнакомом, смутно понятном языке. Ворота действительно золотые, или кажутся такими на фоне псалмов.
От ратуши вверх, мимо бесчисленных витрин, в которых янтарь – белый, золотой, красный, зеленоватый, с голубыми нитями, черными прожилками, жемчужными пятнами. Браслеты, кольца, запонки, ножи, зажигалки, корабли и слоны, черепахи и бабочки. В книжном магазине, после часа сладостного перебирания, в руку падает сборник пьес Володина, неожиданная удача в ту секунду, когда идея покупки прочитанного сто лет назад Перес-Реверте начинает казаться здравой. Впрочем, его действительно можно покупать в любой момент, на последней странице его романов зашифрована магическая формула уничтожения любых воспоминаний о содержании.
Кафедральный собор на главной площади сияет белизной под красным камнем башни на холме. Современные двери с фотоэлементом, сверкающая новизной роспись, серебряные доспехи средневековых королей, темное лицо Богоматери в тяжелой серебряной ризе. Золото, мрамор, высокое небо сводов, дрожащие стволы органа. Полированные скамьи, орган заливает звуком пространство, уничтожает время, высвечивает лица святых – Тадеуш, Бенедикт, Иаков Младший, незнакомые имена, неизвестные подвиги.
После органа хочется воздуха, чужой болтовни в толпе. Еды. За соседним столиком забытая звезда прошедшей эпохи, исчезнувшей страны, капризно жалуется на невозможность остаться незамеченной. Ей было бы проще, не носи она яркий шелковый платок и огромные темные очки в пасмурный день, да она и сама это знает. Прелестная официантка, широко улыбаясь, приносит пиво и горячий суп в круглом хлебе, пахнущем тмином. Что может быть вкуснее, за деревянным столом, в полутьме, под хохот и крики из соседнего зала?
На улице теплеет, на башне ветрено, винтовая лестница головокружительна, но невелика. Латы рыцарей шестнадцатого века не так малы, как во французских музеях, мечи, которых боялась Европа, вытянулись во весь свой огромный рост в аккуратных витринах и устало поблескивают на черном бархате.
Стены бенедиктинского собора разбиты, тяжелые двери скрипят, дивная резьба алтаря повреждена, но вездесущие японские туристы щелкают затворами камер. В музее янтаря лупы превращают крошечную древнюю тысяченожку в чудовище, застывшее в темном золоте.
Чтобы попасть во францисканский Собор Святого Духа, приходится пройти темным коридором, размытые фрески на стенах которого грозят неминуемыми адовыми муками – скелеты, багровые языки пламени, стертые лица грешников. Внутри небесная лазурь, золотые херувимы, темные лики святых, мраморные доски с благодарностями коллегам по ордену. Снаружи темнеет, художники, не торопясь, собирают картины. В кафе играет джаз, молоденький официант широко улыбается и с сильным акцентом несколько раз спрашивает, хорош ли кофе, удался ли десерт. Радуется еще одному заказу, приносит имбирный чай, потом счет, а потом, сильно покраснев, тюльпан и трогательно говорит: «Цветок для красивой девочки, пожалуйста».
Снова ратушная площадь, филармония совсем рядом. Оживленная толпа, пахнет духами, много цветов, в зеркалах отражаются вечерние платья. Балкон переполнен, свет гаснет, дрожащим голосом ведущая объявляет « Харизматикас виртуозас Денисас Мацуевас! Денис Мацуев!» Великолепный Мацуев замирает перед огромным Стейнвеем, поднимает руки, слегка улыбается и касается клавиш, и в воздух льется, брызжет кружевом концерт Чайковского. Светлое брюхо рояля наливается золотым светом и сияет, переливаясь в волнах волшебного звука. Лист, Мусоргский, неистовое форте, в черном лаке отражения красный бархат почернел и налился музыкой. Зал безумствует, грохочет аплодисментами, снова и снова встает, кричит «Браво» и даже беззащитно пищит, музыкант щедро бисирует, но на четвертый раз понятно, что сейчас все кончится, с этим безумным последним фортиссимо.
В такси невозможно слышать обычное радио, звуки настоящей музыки еще живы, но обычная жизнь их снова смывает, они тают, исчезают, оставляют о себе только воспоминания – вот серебряное сопрано Миши Накамура в Токио, вот Норма Фантини в Торре Дель Лаго, вот Рей Чарльз в Петербурге. Вот рояль Дениса Мацуева в Вильнюсе. Как легко коллекционировать то, что не нужно хранить в сейфах.
no subject
Date: 2008-03-10 08:40 am (UTC)---------
воистину :)
Автор, Вы прекрасны :)
no subject
Date: 2008-03-10 08:43 am (UTC)Кто прекрасен, так это Мацуев. Когда он за роялем, в нем секса больше, чем во всем Голливуде со дня основанья.
no subject
Date: 2008-03-10 08:53 am (UTC)Мацуева с удовольствием бы посмотрела - люблю красивую музыку. А красивую музыку, сыгранную сексуально - вообще.
Ты, кстати, как относишься к Tori Amos?
no subject
Date: 2008-03-10 09:25 am (UTC)no subject
Date: 2008-03-10 09:37 am (UTC)Тори избавила меня от пианофобии, которую мне привили за 9 лет (7 стандартных + 2 раза на второй год:)) музыкального образования. Причём именно этими концертными записями - такой вихрь страсти, эмоции и, как ни странно, интеллекта. Очень рекомендую послушать, если ещё не. Хотя музыку лёгенькой не назовёшь, да и тексты у неё - тот ещё пост-rapeизм :)
no subject
Date: 2008-03-10 10:00 am (UTC)А я по детской книжке песенок выучиваю с диким скрипом куплет-припев, ребенок быстрее управляется.
no subject
Date: 2008-03-10 11:18 am (UTC)no subject
Date: 2008-03-10 08:47 pm (UTC)no subject
Date: 2008-03-10 08:54 am (UTC)читала и была там, везде, где побывала ты и написала об этом. спасибо за удовольствие.
no subject
Date: 2008-03-10 09:23 am (UTC)no subject
no subject
Date: 2008-03-10 09:31 am (UTC)no subject
Date: 2008-03-10 09:32 am (UTC)no subject
Date: 2008-03-10 09:58 am (UTC)Да. Сексэппл и Ди Каприо для меня слова-синонимы.))))
no subject
Date: 2008-03-10 09:10 am (UTC)Правда.
Спасибо за чудный рассказ. В вашем стиле есть и легкость, и волшебство. Харизматикас :).
no subject
Date: 2008-03-10 09:24 am (UTC)no subject
Date: 2008-03-10 10:33 am (UTC)А вообще в таких вот "днях в чужом городе" - есть какое-то особое ощущение. Когда вокруг у всех суета и будни, для них это все обычное и ежедневное, а ты ходишь рядом с ними, а живешь в каком-то своем временном измерении. Да вообще, в другом мире живешь, потому чо совершенно другими глазами смотришь на все эти улочки, магазинчики и прохожих. И от туристов, которым надо успеть сфотографироваться у всех достопримечательностей за пять часов прогулки ты тоже отличаешься. Знаешь, вот так, в другом городе, превращаешься в Наблюдателя.
офф:Тийна, как же хорошо, что ты есть такая вот.
no subject
Date: 2008-03-10 12:49 pm (UTC)Я очень люблю одна гулять в чужих местах. Правдами-неправдами отделываюсь от сопровождения.)))
no subject
Date: 2008-03-10 01:32 pm (UTC)no subject
Date: 2008-03-10 10:50 am (UTC)no subject
Date: 2008-03-10 12:43 pm (UTC)no subject
Date: 2008-03-10 11:31 am (UTC)no subject
Date: 2008-03-10 12:44 pm (UTC)no subject
Date: 2008-03-10 12:47 pm (UTC)no subject
Date: 2008-03-10 02:34 pm (UTC)no subject
Date: 2008-03-10 12:34 pm (UTC)!!!! Писать! Срочно! :) Первую книжку расхватают френды! :)
no subject
Date: 2008-03-10 12:42 pm (UTC)Я для развлечения считала когда-то соотношение м/ж на завтраках - я же всегда одна. В 5 звездах утром где-то 6-7 к 1, в Азии может до 12 к 1 доходить. В 4 звездах уже 4-5 к 1, а в 3, так будет пополам. В сенаторском lounge Люфтганзы в час пик - с 9 до 11 утра и с 6 до 7 вечера на пару девчонок приходится 40-50 ребят.
Кстати, кому бы дать совет - вот где надо знакомиться.))))
no subject
Date: 2008-03-10 12:47 pm (UTC)Мало кто лучше тебя умеет преодолевать трудности. ;)
> Кстати, кому бы дать совет - вот где надо знакомиться.))))
Да, ты знаешь, я тоже думала об этом в прошлую командировку! :) Только плохо, что за завтраком часть сонные, часть голодные, часть сосредоточенные на предстоящем бизнесе. :) Да и самой надо быть жаворонком, чтоб прямо с утра знакомиться. :)))
no subject
Date: 2008-03-10 12:52 pm (UTC)Пипл сэй, что в баре гостиницы прекрасно знакомиться, где-то с 10 вечера. Там все командировочные и ищут приключений. Ну, и на пересадках - в Гонгконге, например. Купить билетик с продуманным перерывом часов в десять и шасть в салон первого класса, ах-ах, как устала здесь сидеть, любите ли Вы Кафку?)))))
no subject
Date: 2008-03-10 12:57 pm (UTC)no subject
Date: 2008-03-10 01:00 pm (UTC)no subject
Date: 2008-03-10 08:20 pm (UTC)Это и есть самые дорогие коллекции.
no subject
Date: 2008-03-10 08:49 pm (UTC)no subject
Date: 2008-03-11 05:45 am (UTC)no subject
Date: 2008-03-11 08:30 am (UTC)От симпатичного автора.)
no subject
Date: 2008-03-11 03:59 pm (UTC)А текст прекрасен...
no subject
Date: 2008-03-11 09:00 pm (UTC)Да у них, наверное, акция была к 8 марта. Тюльпан был необыкновенный, кстати, из одного стебля три бутона и все открылись большими полосатыми куполами.)))
no subject
Date: 2008-03-11 09:29 pm (UTC)no subject
Date: 2008-03-11 10:43 pm (UTC)no subject
Date: 2008-03-12 06:49 am (UTC)