Когда дует мистраль, в душе нет покоя. Что-то дребезжит, звенит, дергает, монотонно ноет, тихо позвякивает...Надо ждать - мистраль умеет умножать только на три и уходит через три дня. Или через шесть. Или через девять.
Пустая парковка занесена ворохом листьев, с картонным шорохом метущих асфальт. На ступеньки, поднимающиеся к двери - раз, два, три, - бабочками садятся цветы олеандра, расплываясь нежно-алыми кляксами на белом мраморе.
Море превращается в кипу соленого шелка. Верхний слой - смятый рябью, дрожащий в резонансе с ветром, пахнущий арбузом; средний чуть теплее, пологим, мощным течением уносящий от берега, нижний почти горячий, неподвижный, увеличительным стеклом высвечивающий придонную жизнь.
Отплыть от берега, рассечь телом вздрагивающую, стянутую порывами взвинченного воздуха прохладную ленту, отказаться думать, лечь на просоленную волну, полететь над каменистым дном, под бледным от солнца небом...Загорелые серферы возникают и уносятся в волнах, скомканный ветром купол параплана падает в воду, увесистый камень форта парит в брызгах и пене.
Нырнуть, согреться в горячем стекле, замереть на секунду в зеленом янтаре, медленно взлететь к воздуху, долго плыть к узкой полосе берега, к яркому пятну своего платка на ручке пляжной корзины. Напиться теплой воды и сквозь волны горячего, бормочущего нервные глупости ветра, вернуться домой.
Оливки, рыжая черепица крыш, стальная чешуя моря остаются снаружи, сотни лет подряд.
На юге все неизменно.
Пустая парковка занесена ворохом листьев, с картонным шорохом метущих асфальт. На ступеньки, поднимающиеся к двери - раз, два, три, - бабочками садятся цветы олеандра, расплываясь нежно-алыми кляксами на белом мраморе.
Море превращается в кипу соленого шелка. Верхний слой - смятый рябью, дрожащий в резонансе с ветром, пахнущий арбузом; средний чуть теплее, пологим, мощным течением уносящий от берега, нижний почти горячий, неподвижный, увеличительным стеклом высвечивающий придонную жизнь.
Отплыть от берега, рассечь телом вздрагивающую, стянутую порывами взвинченного воздуха прохладную ленту, отказаться думать, лечь на просоленную волну, полететь над каменистым дном, под бледным от солнца небом...Загорелые серферы возникают и уносятся в волнах, скомканный ветром купол параплана падает в воду, увесистый камень форта парит в брызгах и пене.
Нырнуть, согреться в горячем стекле, замереть на секунду в зеленом янтаре, медленно взлететь к воздуху, долго плыть к узкой полосе берега, к яркому пятну своего платка на ручке пляжной корзины. Напиться теплой воды и сквозь волны горячего, бормочущего нервные глупости ветра, вернуться домой.
Оливки, рыжая черепица крыш, стальная чешуя моря остаются снаружи, сотни лет подряд.
На юге все неизменно.
no subject
Date: 2007-06-17 01:05 pm (UTC)no subject
Date: 2007-06-17 01:11 pm (UTC)no subject
Date: 2007-06-17 01:31 pm (UTC)Но как же обидно...