(no subject)
Nov. 14th, 2011 02:03 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
gracebirkinПоследние дни в Гонгконге солнечно и тепло, елочные игрушки в витринах разбрасывают солнечные зайчики, уличные сантаклаусы безропотно выцветают в ожидании Рождества.
Все, как всегда - запахи рыбы, моря, нагретого асфальта. Десять лет назад мне казалось, что Гонгконг пахнет цветами и праздником, в толпе мелькали оранжевые мантии монахов, тюрбаны индусов, вокруг шумел Вавилон. Куда-то исчезли монахи, индусов тоже стало гораздо меньше, толпа выглядит более китайской, и наверное, в этот раз я меньше люблю Гонгконг.
Может быть, я просто больше люблю Францию.
Паром на остров Лантау идет полчаса вперевалку, воскресным утром оказывается полупустым, у подножия гигантского Будды не так много энергичных туристов, но уже через полчаса лестница оказывается заполненной паломниками. Внизу шумно и дымно, воздух заполнен мыльными пузырями из бесчисленных машин, стоящих вдоль дорожек. В монастырской столовой грохочут алюминиевые чайники, туристы перекрикивают гидов, гиды пытаются докричаться до кухни, все вместе сливается в какофонию нормальной школьной столовой, и в этом есть что-то жизнеутверждающее. В двухстах ступенях вверх невозмутимый Будда рассеянно улыбается, купаясь в солнечных лучах и нежном тумане, закутавшем горы вокруг, отбрасывая тень вниз, на лавки, прилавки, флаги, толпы, автобусы и неизбежный даже здесь старбакс.
Все, как всегда - запахи рыбы, моря, нагретого асфальта. Десять лет назад мне казалось, что Гонгконг пахнет цветами и праздником, в толпе мелькали оранжевые мантии монахов, тюрбаны индусов, вокруг шумел Вавилон. Куда-то исчезли монахи, индусов тоже стало гораздо меньше, толпа выглядит более китайской, и наверное, в этот раз я меньше люблю Гонгконг.
Может быть, я просто больше люблю Францию.
Паром на остров Лантау идет полчаса вперевалку, воскресным утром оказывается полупустым, у подножия гигантского Будды не так много энергичных туристов, но уже через полчаса лестница оказывается заполненной паломниками. Внизу шумно и дымно, воздух заполнен мыльными пузырями из бесчисленных машин, стоящих вдоль дорожек. В монастырской столовой грохочут алюминиевые чайники, туристы перекрикивают гидов, гиды пытаются докричаться до кухни, все вместе сливается в какофонию нормальной школьной столовой, и в этом есть что-то жизнеутверждающее. В двухстах ступенях вверх невозмутимый Будда рассеянно улыбается, купаясь в солнечных лучах и нежном тумане, закутавшем горы вокруг, отбрасывая тень вниз, на лавки, прилавки, флаги, толпы, автобусы и неизбежный даже здесь старбакс.
