gracebirkin

В тоске по дальним странам я выщипываю палочками зелень из своего французского омлета. В Гонгконге сегодня наверняка не слишком жарко, я еще не была в новом аэропорту, интересно, там тоже стоит тележка с коктейлями из манго, имбиря и мороженой черники?
Июньским утром в Гонгконге нечем дышать, пахнет цветами, резиной и ржавчиной кондиционеров. В октябре довольно тепло, в феврале просто не холодно, и все еще пахнет цветами, паром на Цим Ша Цуи идет все те же несколько минут, волшебный старенький ферри, те же матросы, те же пассажиры. Зеленая вода, китеж небоскребов, плывущий на тебя зеркальный лес. Сойти в толпе по деревянным мосткам, успев качнуться и вправо, и влево, выйти в переход, переждать двухэтажный автобус, анахронизм Империи. Улыбнуться индусам, отказаться от ролекса за пятьдесят долларов, вдохнуть на Золотой миле, выдохнуть на Моррисон стрит, десять шагов за угол, улица вечной молодости. В витринах серебряные олени, за пыльными стеклами древние китайцы тонко нарезают кровоточащие панты. Растирают в ступках с тьмой ласточкиных гнезд, присыпают холодно сверкающим женьшенем.
Спуститься вниз, подняться вверх, бросить на холодный пол старого храма сухие щепки и-цзин, сесть и читать судьбу, ничего не понимая в иероглифах. Здесь всего два бога, Ман и Мо, литература и война, кисти и мечи на стенах, потоки крови и туши.
Просто вернуться снова, купить еще шелковых платьев, десяток палочек, перебирать нефритовые кольца, встав на колени у исцарапанного столика равнодушной китаянки. Уехать и раз в месяц прицениваться к билетам, перелистывать календарь, искать тот день, когда путник берет посох. Хулы не будет.