gracebirkin

Холодное в этом году лето. Дожди шли почти три недели, сейчас солнце выглядывает на пару часов в день - небывалое дело для Лазурного Берега. Старожилы не упомнят.
Море, по слухам, теплое. Но выглядит негостеприимно, несмотря на десятки купающихся.
По улицам ходят туристы с праздничными лицами. Тщательно подобранные наряды, то, что покупают зимой - "Этот пиджак одену с той юбкой, когда мы пойдем вечером ужинать на набережную". На мужских рубашках складки на груди. А как иначе уложишь рубашки в чемодан? Только стопкой, не измять невозможно. Гладить некогда, все они наверняка нетерпеливо говорили:"Пойдем уже, кто это увидит"? Или просто одевались молча, в компании зеркала и телевизора.
Жизнь аборигенов в июне напоминает всеобщую мобилизацию. Май - первые дни войны, в строй встают самые опытные - в полную силу работают модные рестораны, бутики, начинают раскачиваться пляжи и отели, съезжаются сезонники. Июнь - смотр всех сил, от новобранцев туристического бизнеса до ветеранов, отрабатывающих последний сезон. Будет и август, когда бои будут круглосуточными, с участием ополчения, на уборку вилл выйдут старые матери хозяев агентств недвижимости, а малолетние дети рестораторов будут помогать мыть тарелки и выходить на рассветный лов рыбы.
Сезон начинается, олеандры стоят в цвету, жасмин благоухает так, что запах мерцает туманом в лунном свете, утром улица стучит ставнями, по воскресеньям открыты магазины - жизнь снова раскручивает колесо, так медленно вращавшееся зимними днями. Tout le monde est vraiment bienvenue.