![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
gracebirkinВ lounge (как это будет по-русски? ложа? как-то странно) томилась почти четыре часа ожиданием рейса. На удивление гладко - в Ш2 за десять минут прошла контроль, регистрацию, снова контроль, самолет минута в минуту разбежался, набрал высоту, ангельски преодолел расстояние от Москвы до Мюнхена, высыпал человечков в аэропорт. Слава Люфтганзе.
За последний год я летала мало, но, конечно, ничего не изменилось. В шесть вечера толпа осаждает стойку с пивом и ветчиной, вино пользуется меньшей популярностью, официантки снова и снова подносят стойки с брейгелями, сесть почти некуда, в зале черно от костюмов. Сотни мужчин, единицы женщин. Костюмы, ноутбуки, сдвинутые брови, сверкающая обувь, телефоны, зажатые между плечом и ухом. Мюнхен - мягкий сыр с редиской и лакричные резиновые конфеты, Франкфурт - салат из сельдерея и чилийское Шардоне, Гонгконг - океанские устрицы и австралийский Совиньон, Торонто - блинчики с кленовым сиропом, Токио - соба-соба, Тайпей - соевый коктейль, Бангкок - холодный латте, Москва - крошечный шоколадный торт с маком... В семь утра - лучший завтрак в Женеве, маленькая бутылочка сока и горячая булочка с шоколадом, вечером можно прекрасно провести время в Куала-Лумпур - массаж ног и клубничная маргарита.
Когда-то я летала так часто, что стала узнавать в лицо попутчиков. Может быть, кто-то из них был маршалом Люфтганзы, может быть, кто-то думал, что маршал - это я.
К девяти вечера в зале пусто. Напротив сидит красавец, похожий на Шона Коннери, двухметрового роста, с бокалом кампари и книжкой в яркой обложке. Слева - лысоватый замученный дядька в белой рубашке, на груди вышито имя и эмблема БМВ. Справа - уставшая женщина в безупречном костюме, туфлях на шпильке, бедняжка лихорадочно стучит по клавиатуре.
Уходя, я одела свое зеленое пальто - в ряду черного и серого кашемира оно выглядело странно. Насыпала в карман конфет со стойки, кофе в самолете дрянной, конфеты меня с ним примиряют. До встречи, я слишком люблю летать, чтобы от этого отказаться надолго.
За последний год я летала мало, но, конечно, ничего не изменилось. В шесть вечера толпа осаждает стойку с пивом и ветчиной, вино пользуется меньшей популярностью, официантки снова и снова подносят стойки с брейгелями, сесть почти некуда, в зале черно от костюмов. Сотни мужчин, единицы женщин. Костюмы, ноутбуки, сдвинутые брови, сверкающая обувь, телефоны, зажатые между плечом и ухом. Мюнхен - мягкий сыр с редиской и лакричные резиновые конфеты, Франкфурт - салат из сельдерея и чилийское Шардоне, Гонгконг - океанские устрицы и австралийский Совиньон, Торонто - блинчики с кленовым сиропом, Токио - соба-соба, Тайпей - соевый коктейль, Бангкок - холодный латте, Москва - крошечный шоколадный торт с маком... В семь утра - лучший завтрак в Женеве, маленькая бутылочка сока и горячая булочка с шоколадом, вечером можно прекрасно провести время в Куала-Лумпур - массаж ног и клубничная маргарита.
Когда-то я летала так часто, что стала узнавать в лицо попутчиков. Может быть, кто-то из них был маршалом Люфтганзы, может быть, кто-то думал, что маршал - это я.
К девяти вечера в зале пусто. Напротив сидит красавец, похожий на Шона Коннери, двухметрового роста, с бокалом кампари и книжкой в яркой обложке. Слева - лысоватый замученный дядька в белой рубашке, на груди вышито имя и эмблема БМВ. Справа - уставшая женщина в безупречном костюме, туфлях на шпильке, бедняжка лихорадочно стучит по клавиатуре.
Уходя, я одела свое зеленое пальто - в ряду черного и серого кашемира оно выглядело странно. Насыпала в карман конфет со стойки, кофе в самолете дрянной, конфеты меня с ним примиряют. До встречи, я слишком люблю летать, чтобы от этого отказаться надолго.
