Liberation.

24 августа - день, когда ресторан для ужина нужно заказывать заранее. В марте просить террасу, слушать причитания метра о том, что стол на десять человек слишком велик, что они поднимут маркизу и все будет видно из зала... Подтверждать резервацию в апреле, и мае, и июне, и вот, наконец, накануне вечером.
В пробке уже на Круазетт ревет и нетерпеливо вздрагивает Феррари, чей-то Хаммер неуклюже разворачивается и проталкивается против движения, кто-то сигналит, кто-то нервно смеется, парковщики неизменно вежливы, лифт взлетает на этаж, распахивается в пустынной галерее...Palme d'Or переполнен, зеваки снизу жадно разглядывают сидящих на террасе счастливчиков.
Теплый хлеб, ледяное шампанское, конфеты из фуа-гра, смешные карусели Лалик на столах, звон бокалов, рев моторов, невозмутимые официанты, смеющиеся женщины, сосредоточенно выбирающие вина мужчины...Все это прелюдия к тому моменту, когда наконец погаснут фонари и свет в ресторанах, зазвучит Марсельеза и все поднимутся со стульев, встанут лицом к морю и услышат:
Mesdames et Monsieurs! Maintenant vous allez assister en dernier evenement pyrotechnique de la saison!
И море швыряет в небо семь горстей огня с семи кораблей, и воздух наполняется грохотом Вагнера.
Вагнер, Штраус, Элтон Джон и снова Вагнер...Серебряные люстры, алые колеса, синие звезды, зеленые фонтаны и красные сердца. Пальмы черными силуэтами на огненном фоне, грохот аплодисментов, запрокинутые лица, залитые золотым светом осыпающегося драгоценностями неба.
В зале вспыхивает свет, на угольном диске шоколада сияет золотая паутина карамели, последний фейерверк этого лета слегка горчит, но остановиться невозможно, год - это слишком долго, во всяком случае, так кажется ночью.
Это называется Liberation. Освобождение.